Не могу сказать, что мне легко далось написание этого материала. Обилие мыслей, достаточно четких, но в общую картину они никак не складывались. Какими словами раскрыть значение патриотизма? На каких примерах?

Что можно доходчиво рассказать юному человеку, который встает утром и, собравшись после завтрака, бежит привычной дорогой в школу или колледж, повесив на уши приколовшуюся Медузу Матранга? А точнее, как? И даже уже необходимо ответить на вопрос: собственно, для чего??? Где нужен этот патриотизм??? Все эти недоумения предвижу в уме молодежи на очередную, на их взгляд, нотацию. И понять их, по-хорошему, несложно. Ведь все давно сказано-пересказано, что нового-то?

Ты — молодой человек. Или подросток. Старшеклассник. Твои занятия или обязательная трудовая часть жизни на сегодня закончились, ты вышел с мыслью о вкусном обеде или его фаст-фудной замене, на улице солнце (а хотя бы и дождь), рядом твои соученики или сокурсники, впереди полдня свободы! И вечер тоже обозначен — дом, заботливые (возможно, что и наоборот, критичные и категоричные) родители, уроки или занятия с тем репетитором, который готовит тебя к профильному ЕГЭ или подготовка на завтра. Плюс непременные соцсети нон-стоп и как фон, или вечерняя тренировка, или фитнес, или еще какой спорт или досуг. Примерно так устроена сетка жизни нынешнего учащегося.

Где, в каком из этих пунктов графика дня ему хоть немного, хоть в какой-то степени необходим патриотизм? На память приходит незабвенный Маяковский: «Слова у нас, до важного самого, в привычку входят, ветшают, как платье...» Похоже, что, к великому сожалению, так и происходит с пониманием патриотизма в современном обществе.

При всей неизбежной критике, которая захлестывает нас при упоминании о молодежи, неоспорим факт. Как и во все времена, как и при любом государственном устройстве и раскладе, и юность, и молодежь делятся на обычные две группы: целеустремленные, или те, которые стараются выйти вперед, и напротив, те, которые не прочь плыть по течению. Собственно, это классификация отнюдь не молодежи, а скорее, двух жизненных мировоззрений. Молодежь с юности быстро улавливает тенденции взрослого мироустройства и автоматически их перенимает. Отсюда программируемый результат на выходе — в понятии патриотизма особой надобности не ощущается. И не наблюдается.

Почему тогда поколения наших дедов, прадедов и даже еще отцов совсем иначе, прямо противоположно нам подходили к этому вопросу? Отвечая себе на него, прихожу к однозначному выводу.

Да, политическая обстановка тех лет влияла на мировоззрение людей и отношение к Родине. Тема войны прямо висела в воздухе длительное время. Соответственно, противовесом ей выстраивалось направление на патриотическое воспитание молодежи. Помните: «Если завтра война, если завтра в поход...». Произведения искусства и литературы были нацелены только на защиту Родины от внешнего врага, борьбу с агрессором. Даже произведения детской литературы воспитывали на таких ярчайших образах, как у Аркадия Гайдара — «Тимур и его команда», «Голубая чашка», «Мальчиш-Кибальчиш», «Поход». Или еще одна сфера искусства, активно осваиваемая советской культурой. 1939 год, фильм «Истребители», уникальная песня Марка Бернеса. Вчитайтесь в этот удивительный текст, и я намеренно привожу строки, говорящие сами за себя:

«В далекий край товарищ улетает,

Родные ветры вслед за ним летят...

Пройдет товарищ все бои и войны,

Не зная сна, не зная тишины.

Любимый город может спать спокойно,

И видеть сны, и зеленеть среди весны».

Все сказано. Они, наши деды и прадеды, подсознательно были готовы с самого детства к этим боям и войнам, потому что их готовили. И даже более того, предвидение настоящей мировой катастрофы, страшной войны не мешает авторам песни смотреть к тому дню, когда война закончится: «Когда ж товарищ мой домой вернется, За ним родные ветры прилетят. Любимый город другу улыбнется...»

Мы не говорим сейчас о степени готовности к войне. Сейчас речь идет о готовности самого сознания. Готовности духа. Готовности в любой момент каждому встать, оставить все ради защиты Родины. Да, для нас сейчас это звучит пафосно и заштампованно. Но для них это и были конкретные слова, за которыми стояли конкретные действия, из которых сложилась Победа. На каждом фронте, в каждой военной операции было огромное число без вести пропавших, оборонявших каждый клочок. Тех солдат, кто положил свою жизнь на алтарь общей Победы. Так было всегда, когда под угрозой оказывалась независимость Отечества. И миллионы похоронок на русских солдат — это тоже невысказанная боль исполненного долга — патриотизма.

В 1812 году, в один из самых острых моментов русской истории — Бородинском сражении, Лев Толстой наделяет мыслями Михаила Илларионовича Кутузова: «Долголетним военным опытом он знал... что решают участь сраженья не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска... настроение... составляющее главный нерв войны». Эта фраза из «Войны и мира» для меня есть сжатое объяснение, почему нас не смогли победить ни тогда, в 1812-ом, хотя, казалось бы, уже победили, и ни после, уже в поздней истории, полтора века спустя. Только повсеместный патриотизм огромной страны обеспечил победный поворот Советского Союза во Второй мировой войне.

Во время битвы за Кавказ командующий первой танковой армией врага генерал Эвальд фон Клейст закончил свое обращение к фашистским войскам словами: «Участь Владикавказа решена!». По свидетельству историков, фашистам уже виделся путь в Закавказье, дорогу в которое прикрывал Владикавказ. Но прибывший 2 ноября 1942 года генерал Иван Тюленев, проводя в осажденном городе совещание с командным составом гарнизона и руководством республики, заверил присутствующих в нашей неминуемой победе: «Играя на старом имени Владикавказа — «Владей Кавказом», Гитлер собирается ...оповестить весь мир, что ключ от Кавказа в его руках, а фашистские колонны войск маршируют по Военно-Грузинской дороге... фашисты стоят у стен города, но судьба его в наших руках. Вот вам мое слово солдата: шестого вечером мы соберемся здесь, и пусть наш голос отсюда донесется до самой Москвы. С именем и по зову партии наши войска пойдут завтра в наступление». И это тоже пример противостояния патриотизма расчету и бахвальству агрессора, когда подступы к столице Осетии, а также Эльхотовские ворота стали одной общей могилой для фашистов. Главнокомандующий   танковой армией   Эвальд фон Клейст в итоге стал единственным фельдмаршалом вермахта, который умер в 1954 году в лагере под Владимиром и похоронен в безымянной могиле в России.

Кавказ, дающий 87% общесоюзной добычи нефти в 1942 году, остался непокоренным.

Так бесславно закончилась для фашистов эта кампания, и наоборот, по свидетельству тогдашней газеты «Дейли стар» (Виндзор), «с наступлением русских, без сомнения, начался поворот в ходе войны». Газета указывает, что «сочетание чрезвычайного мужества и выносливости дало огромные результаты». Ей вторит декабрьский выпуск лондонской газеты «Обсервер» (1942 год): «Нельзя подыскать достаточно высоких похвал по адресу непревзойденной силы сопротивления и способности восстанавливать свои силы, которые дали русскому солдату возможность так же, как прошлой зимой, нанести удар полной силой после месяцев трудного отступления и отчаянной обороны».

Как потом написал в своей хронике «Крах операции «Эдельвейс» генерал армии Иван Владимирович Тюленев, прошедший три войны в своей жизни: «...если бы даже я попытался подробно рассказать обо всем, что пережил в дни защиты и освобождения горного края, все равно мне бы не удалось воссоздать той... героической картины битвы за Кавказ...». Патриотизм был нормой жизни не только для военных. Чего стоит один факт, когда операционная санитарка М. Игурова сдала свыше 60 литров крови, а сама станция переливания с трудом обслуживала всех желающих сдать кровь. Патриотизм на деле и то, что из госпиталей Северной Осетии возвращались в строй 78% пациентов, а летальность была 0,3 — самая низкая в стране. За этими цифрами — поистине самоотверженный, без преувеличения, труд военных медиков Осетии.

Сегодня именно в таком патриотизме, возможно, нет острой потребности, хотя тоже зависит от того, как увидеть. Разве нет необходимости повышения обороноспособности страны в любое время? Есть. Разве нет необходимости в укреплении авторитета России как мировой державы? Есть. Разве нет столкновения интересов и образа жизни наших, национальных и западного мира? Есть. Пусть патриотизм видоизменился, как и многое. Но он необходим, как и прежде. И все задачи, стоявшие тогда перед нашими соотечественниками, через много десятилетий продолжают быть важными и сегодня. Тема патриотизма важна в любую эпоху. Если мы заглянем в древние хроники, то найдем то же, что и спустя века — необходимость защитить свою Родину, большую и малую. Примеры такого героизма — практически вся российская история.

Вот война восьмисотлетней давности — нашествие хана Батыя на раздробленную Русь в тринадцатом веке, когда «не осталось во граде Рязани ни одного живого, — все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего... все вместе лежали мертвые...» Но в сожженном тылу Батыя, как из-под земли, вырос отряд русских, страшным внезапным ударом истребил арьергард монголов, их остатки бежали. И выяснилось, что это вернулся Евпатий Коловрат из посольства Чернигова и увидел Рязань свою разрушенной, поруганной. Разгневанный горем Евпатий был готов биться, и когда лучшие полки Батыя вернулись на место бежавших, Евпатий сошелся с предводителем полков — богатырем Хостоврулом. Монголы бежали, видя, как Евпатий рассек Хостоврула, а на вопрос гонца от Батыя: «Чего вы хотите?» ответил сразу и просто: «Только смерти». И погибали бойцы Евпатия, не сдаваясь, погиб и сам Евпатий, но только после того, как монголы пустили в ход камнеметные орудия и брали числом и силой. Полегли бойцы, почти все, но остались в памяти героями, читай — патриотами, а сам Евпатий остался в истории Неистовым. В знак особого уважения к храбрости богатыря и его дружины хан Батый отдал тело Евпатия оставшимся в живых русским воинам, чего не делал никогда.

Людские потери невосполнимы, но цена патриотизма в любое время не подвергалась пересмотру. Нигде и никем.

Шестнадцать веков назад Великая Римская империя размышляла над той же самой проблемой — патриотизмом. Возникшая в Древнем Риме патриотическая идея именно тогда приобрела моральный и культурный характер. Римляне прославляли гражданина, «убежденного в том, что он родился на свет не для себя, а для всего этого света» (Лукан). Сознание такой культурной связи между всеми римскими гражданами и понятие о Риме, как общем отечестве, сформировалось уже в III веке. Череда смут, восстаний, императоров и военных походов сделала патриотическую тему обязательной. Не зря слово «патриотизм» имеет латинские корни. Вот и получилось, что тема вечна, как и само человечество.

Разумеется, менялись методы и способы решения задач. Но честно выполнять свою работу и достойно нести службу сегодня так же необходимо, как и тогда, как и всегда. Наставлением нам остался римский афоризм, которому две тысячи лет: «Amor patriae nostra lex» — «Любовь к Родине наш закон». Вот и получается, что Родина начинается с патриотизма...

---

Мадина Албегова.